Армия и война

Универсальная мечта индийского монарха – стремление достичь уровня «санраджа» или «чакравартина» (второй термин – буддийский). Так называют человека, заставляющего вращаться колесо дхармы. Мечта воплощается в ведических царских ритуалах жертвоприношений, среди которых и «ашвамедха» – жертвоприношение коня. Лошадь была, как и в Риме, свидетельством благородства и принадлежности к военному сословию. Грандиозная церемония заключалась в том, что лошадь, самое чистокровное животное, отпускали на свободу, то есть предоставляли ей полную свободу передвижения, вслед за ней шла армия. Таким образом соседним царям демонстрировали мощь и силу всемирного монарха, так как царя считали «дигвиджигишу» –покорителем четырех сторон света, – и в этом заключается его долг: он должен побеждать. «И он покорит весь мир, если будет хорошим политиком», –утверждает «Артхашастра» (VI, 1, конец). Мы видим, что власть царя распространялась не на какой-то определенный регион – он был потенциальным императором. Обязанность начинать и вести войну входила в круг царских полномочий и отчасти являлась причиной постоянных военных конфликтов как монархов больших царств, так и мелких царьков. Не прекращавшиеся ни на один день столкновения привели к тому, что Индия, насколько нам известно, никогда не знала периодов длительного мира. Но в «Рамаяне» (VI, 116,83–90) это не помешало представить царство Рамы как идеальное царство «рамараджья». Рама правил на территории всей земли в течение десяти тысяч лет. Но идеальное устройство государства достижимо только с помощью мировой войны, и ему не суждена долгая жизнь. В действительности все обстояло по-другому. Империи рушились или уменьшались в размерах после смерти монарха (как, например, после гибели царя-поэта Харши) или в результате быстрого вырождения династий (Маурьи или Гупты). И напрасно мы будем искать аналогий с Капетингами или Габсбургами, правившими на одних и тех же пространствах в течение чуть ли не тысячелетия! Кажется, что цель завоеваний была не в поглощении соседних царств и не в уничтожении царя-соперника, а в том, чтобы заставить побежденного склонить голову перед победителем, то есть в установлении в каком-то смысле вассальных связей. Постоянная выплата дани, поставка людских ресурсов для пополнения воинского контингента, заключение браков, захват заложников практиковались повсеместно. «Артхашастра» (XII, 1, 10–16) приводит пример царя «дхармавиджайина», «победившего дхармически» своего противника и подчинившего его своей политической воле. Даже в классическую эпоху завоевания сопровождались истреблением населения, о чем свидетельствует пример царя Ашоки, императора, не чуждого буддистских ценностей (умер в 226 г. до н.э.). Его публичное покаяние и установление впоследствии правительства, приверженного справедливости и благодушию, не затмили жестокость его армии в битве при Калинге (современные Орисса и Андра-Прадеш). В той же «Артхашастре» приводится пример захватившего богатство побежденного царя «лобхавиджайина» – завоевателя-стяжателя, ставшего также «ашуравиджайином» (к чему его вынудила триада дхарма/артха/кама) и завладевшего женами, сыновьями и жизнью соперника.

Итак, целью монархического правления являлись ведение войн, чтобы покорить весь мир, и завоевание любви своих жен.

Об армии и войне имеется больше теоретических работ, чем исторических. Теория ведения войны и военная стратегия во все времена интересовали мудрецов и философов наподобие Каутильи, автора «Артхашастры», и Ману (VII, 159–176). Наряду с трактами об артхе и дхарме существует произведение о военном искусстве под названием «Дханурведа», буквально «Искусство стрельбы из лука». Об этой древней дисциплине рассказывается и в других трактатах (например, в «Дханурведасанхите», приписываемой Васиштхе), а также в эпопеях. Среди интересных концепций следует упомянуть «теорию кругов», предполагающей, что государства выстраиваются в зависимости от расположения врага: рядом с нашим врагом находится его собственный враг, который должен стать нашим союзником, рядом с союзником – враг нашего врага. Всегда найдется сосед, который окажется как нашим неприятелем, так и неприятелем нашего врага и т.д. Образный язык («неприятель наступает вам на пятки») придает живость этой теории. Она дополняется «теорией шести качеств», определяющей поведение царя в зависимости от соотношения его сил с силами соседнего правителя, то есть врага:

  • Мир: царь его не нарушает, когда он слаб, а его сосед-противник силен.
  • Война: царь вступает на путь войны, когда он силен, а сосед слаб или ослаблен.
  • Выжидательная политика: она имеет место, если баланс сил одинаков или если соотношение сил не ясно.
  • Внезапное нападение: оно осуществляется, если выжидательная политика способствует укреплению соседа.
  • Обращение за помощью: его цель – поиск и заключение союзов.
  • Политика «двойных стандартов»: это ведение двойной игры.

В эпопеях описывается, как Юдхиштхира, дхармический царь, и особенно бог Кришна, прибегают к абсолютно беззаконным действиям и делают то, в чем некогда упрекали других. Все это завуалировано хитросплетениями, словесными уловками, имеющими целью оправдать методы, которые в глазах других являются ни чем иным, как предательством и вероломством. И это не просто избитые литературные образы. Один из героев «Харшачариты», («История Харши» Бана, начало VII в.), зачитывает правителю длинный список государей, павших жертвами предательства. Стратегия, даже изложенная в трактатах, посвященных дхарме, имела одну-един-ственную цель – любыми способами безжалостно истребить реального или потенциального противника. Таким образом, в то время как аскеты и философы твердили об «ахимсе» – неприменении насилия, царская Индия неустанно представляла в выгодном свете свое право прибегать к регулируемому насилию.

Для воинов и царя сражение носило ритуальный характер, а смерть на поле битвы для воина (кшатрия, раджания) приравнивалась к самопожертвованию и была «воротами на небо» («Гита», II, 32). По возможности любое сражение предварялось ритуалом очищения, а время и место его проведения тщательно определялось астрологами. Между военачальниками, то есть между царями, вероятно, часто практиковалась рукопашная схватка. Она была даже предпочтительнее битвы, так как смерть одного из соперников означала проигрыш сражения и возможность захвата его царства, что и являлось целью поединка. Каутилья повествует, как перед одним из сражений пытались убить (отравить) вражеского царя. Другой царь, вероятно, лично участвовал в битве, по крайней мере он подверг свою жизнь опасности, и в результате смерть настигла обоих правителей. Порядок проведения битвы (виуха) особенно занимал теоретиков. Были известны различные способы построения войск в зависимости от вражеской диспозиции, соотношения сил и будущей тактики. Эти способы назывались «палка», «змеиный изгиб», «круг» и «незамкнутое построение», когда войска не прибегали к перегруппировке, причем каждое построение имело свои варианты.

Армия состояла из войск, различных по происхождению и назначению. Личная стража царя, хорошо экипированная, вымуштрованная и высоко оплачиваемая, вступала в бой лишь в случае крайней необходимости. Большая же часть войск состояла из наемников, была нерегулярной и не отличалась верностью царю. В битве при Таликоте в 1565 году некоторые подразделения предали царя и перешли на сторону неприятеля. Когда армия перемещалась за ней, в лагеря отправлялась вся столица: жены царя, офицеров и солдат, куртизанки и проститутки сопровождали своих законных или случайных супругов. К ним нужно прибавить ремесленников всех мастей, технический персонал, конюхов, ухаживавших не только за лошадьми, но и за слонами, интендантские службы и многочисленную прислугу. Так, в «Харшачарите» рассказывается о таком подъеме армии утром 620 года. Вооружение армии нам почти не известно. Литература, в частности эпопеи и пураны, переполнена описаниями сражений, но для усиления выразительности они преподносятся в такой гиперболической форме, что все битвы сводятся к беспорядочным свалкам, прерываемым поединками героев и сопровождаемым «дождем стрел, затмивших солнце». Можно предположить, что скульптура вернее отражает действительность, но и это не так: между скульптурами в селении Санчи (сражения I в.) скульптурами в Виджаянагаре (битвы XVI в.) существуют лишь стилистические, но не фактические различия, хотя оба события разделены почти пятнадцатью столетиями. Заметим, что в XVI веке существовало огнестрельное оружие и пушки. Кроме того, Санчи расположено на севере, а Виджаянагар – на юге. Это убедительно доказывает, что и в скульптуре мы имеем дело с условностью художественного отображения.

Тем не менее нам известно, что армия имела весьма разнообразное вооружение. Сражения на колесницах, о которых упоминается в «Ведах» и «Махабхарате», вероятно, происходили только до начала V века. Основным оружием оставался лук, что и подтверждает название «Дханурведа», т.е. «Искусство стрельбы из лука», которое обычно присваивали трактатам по полемологии. Арджуна, идеальный воин из «Махабхараты», был лучником. Использование отравленных стрел являлось общепринятым. Наряду с различными копьями, палицами, мечами существовало и огнестрельное оружие – «агниястра», нечто вроде гранаты, которую метали рукой или при помощи специальных устройств. «Артхашастра» (XIII, 4) приводит состав воспламеняющей смеси (куда входили воск, сажа и т.д.), не имевшей ничего общего с порохом или греческим огнем. До XVI века использование слонов в армии было повсеместным, греческие историки указывают, что в армиях насчитывалось до двенадцати тысяч животных. За слонами всегда тщательно ухаживали, о чем свидетельствует существование профессии элефантолога – «гаджашастра». Кавалерия (конская сбруя состояла из стремян и удил, но седла еще не существовало) была значительно слабее турко-афганской, завоевавшей Северную Индию в X веке. Литература и иконография упоминают о фортах и городах-крепостях, от которых до наших дней сохранились руины некоторых укреплений.

Удивительные люди