Чистое и нечистое (шуси и ашуси)

Концепция «чистое и нечистое» способствовала установлению системы ценностей в классическом индийском обществе. В действительности это понятие выходит за рамки социального устройства, но именно в этой сфере оно получило максимальное выражение. Наши плохо подготовленные чувства получат здесь наибольшее потрясение. Недавняя история Европы ассоциирует понятие чистоты с различными религиозными практиками. Индусом вода может признаваться чистой, то есть святой (например, воды Ганга или Нармады) и быть отрадой для паломника, хотя мы будем считать ее грязной, непригодной для употребления. Противопоставление «чистое/нечистое» только отчасти соответствует противопоставлению «чистое/грязное». А когда с этой точки зрения оценивается человек, наша демократическая культура готова взбунтоваться.

Итак, это понятие охватывает всю совокупность жизни и явлений. Оно касается деятельности, объектов этой деятельности, людей, богов и т.д. Но необходимо заметить, что некоторые боги являются относительно нечистыми. Это действительно и для самой «Веды»: взятая в глобальном масштабе, она считается чистой, хотя в этой чистоте заложено нечистое. Так, Ману (IV, 123–124) объясняет: «Не следует рассказывать "Ригведу" или "Яджурведу", когда слышишь "Самаведу"(...) "Ригведа"» представляет богов, "Яджурведа" создана для человеческих существ, "Самаведа" – для предков, следовательно, даже звук ее ("Самаведа") нечист (ашуси)». В этом утверждении мы видим структуированность, перечисление идет в иерархическом порядке по степени убывания чистоты. Младший из богов – Индра, преимущественно покровительствующий жизни, допускает некоторые ошибки и считается из-за этого нечистым. «Ригведа» ассоциировалась с богами, не имеющими телесной оболочки (видеха), бессмертными и не воспроизводящимися половым путем; «Яджурведа» ассоциировалась с людьми, смертными существами, воспроизводящимися половым путем; «Самаведа» соотносилась с «питрами», то есть с тем, кто, воспроизведя потомство, уже умер и стал нашим усопшим предком.

В социальной сфере высокие касты отличал от низких круг их обязанностей и исполнение практик, считающихся чистыми. Возьмем для примера классические взаимоотношения между брахманом и царем. Первый иерархически стоял выше второго. Почему? Потому что брахманы имели полный доступ к «Ведам», в то время как царь в качестве кшатрия мог (и имел право) только частично ознакомиться с ними. Кстати, царь считался нечистым по отношению к брахману, поскольку ел мясо, которое было запрещено брахману. Правда, это требование не распространялось в целом на национальную кухню, и в текстах не утверждалось, что вегетарианство полезнее для здоровья. Не пропагандировалось вегетарианство и в «Ведах», а в старинных медицинских трактатах обсуждалось качество мяса различных животных и т.д. Запрет на мясо появился позднее. Дело в том, что мясо несет в нее себе печать насилия (химсы), так как оно забирается только у трупа. Ману утверждал, что «жестокие люди всегда плотоядны». Итак, царь в силу возложенных на него функций всегда соприкасается с химсой, постоянно имея отношение к феноменам жизни и смерти. Царь карает, поэтому его называют «данда» – палка. Он обязан самозабвенно предаваться войне и охоте, контролировать свои любовные отношения, должен быть женат и иметь многочисленное потомство. Царь-вегетарианец, целомудренный и миролюбивый – это нелепость. Брахман же, наоборот, в силу отведенных ему обязанностей и статуса, менее сопричастен жизни. Разумеется, и ему прилагается иметь сына (или, из предосторожности, двух). Детей, зачатых из чувства долга, называли «дхар-майя», остальные, родившиеся по любви, назывались «камайя». Брахмана характеризовало отсутствие насилия («ахимса»), и только в исключительных случаях (во время «яджны» – жертвоприношений) он мог и должен был есть мясо. Брахман оставался чистым, а царь – нечистым, и употребляемая ими пища выражала и подтверждала их статус.

Об этом повествовали многие рассказы, появившиеся после «Вед». Самым убедительным из них был рассказ из «Рамаяны» (II, 63–64) об охоте царя Дашаратхи. Прислушавшись к шуму воды, он решил, что это слон пришел на водопой, и выстрелил в него, так как умел стрелять не целясь, по звуку. Поступив так, он нарушил одно из охотничьих правил, запрещавшее убивать животное, пока оно пьет. Выстрел достиг цели, но оказалось, что был убит молодой брахман-аскет, почтительный сын слепых родителей, пришедший к источнику наполнить кувшин водой. Перед смертью молодой человек успел сказать царю о своих родителях, которых оплошность царя обрекла на умирание. Воспользовавшись своим правом, родители прокляли царя, что повлекло его гибель, причиной которой стал их сын (Рама), С одной стороны – насилие царей, которые едят мясо, пьют вино и рыщут по лесам в поисках дичи, а с другой – ненасилие аскетов-брахманов, вегетарианцев, пьющих исключительно молоко и воду, которые, если и ходят по лесам, то только отправляясь в паломничество к Гангу. Сегодня в Северной Индии существует праздник брахманов «шравани» (который проводится в полнолуние месяца шравана, то есть в июле–августе), посвященный чествованию знаменитого Сарванкумара, молодого брахмана-аскета, о котором было рассказано выше. Его образ стал парадигмой брахманского существования.

Превосходство брахманов выражалось в том, что цари были обязаны во всем следовать их советам.

Но и брахманы зависели от царя, в частности, в экономическом плане, так как жили щедротами монарха. Как всегда в классической Индии, иерархия обязанностей не совпадает с иерархией возможностей. Брахман, стоящий выше на иерархической лестнице, функции которого считаются более чистыми, находится ниже царя по своим возможностям. Пурохита – брахман, находящийся на службе у царя, – выполняя свое высшее предназначение, должен сочетать превосходство по статусу с зависимостью служащего, получающего зарплату. И оба нуждаются друг в друге. Нечистый царь необходим брахману для поддержания его чистоты (что обходится недешево!), а царь, выказывая почтение брахману и следуя его советам, тем самым подтверждает свою законность нахождения у власти. Он становится царем, потому что таковым его сделали брахманы, в то время как брахманы не являются его подданными и не подчиняются царской юрисдикции. Таким образом, «верховной власти не дано восторжествовать над властью того, кто ищет забвения в исполнении священного долга» (Айтарея-брахмана,У11, 22, 4).

Это замечание, касающееся взаимоотношений между брахманами и царем, распространяется на все общество. Через посредничество всех каждый сохраняет свое положение в обществе. Каждая функция, каждый вид деятельности необходимы для функционирования всего социального организма, и как в каждом живом организме, общественные функции бывают более или менее чистыми.

«Законы Ману» рассматривают и другой аспект взаимоотношений между чистым и нечистым. Ману перечисляет двенадцать нечистых телесных субстанций: это жировой экссудат, сперма, женское семя, жировые выделения волосяного покрова, моча, экскременты, выделения из носа, ушей, флегматическая жидкость, слезы, глазные конкременты и пот. Десять субстанций являются продуктами жизнедеятельности, и только две из них порождают жизнь. Можно заметить, что тело, даже чистое, производит нечистоту. Нечистое является неизбежным продуктом существования тела (какова бы ни была его природа). Таким образом, можно очиститься, но стать абсолютно чистым невозможно, поскольку чистое в себе не существует. К этому утверждению примешиваются и философские рассуждения. Все, что вписывается в рамки двойственности (вся жизнь), воспринимается как нечистое по отношению к мировому духу (атман, джива, пуруша и т.д.), абсолютно чистому, но не имеющему существования в земном смысле. Очищение становится, таким образом, освобождением от телесной оболочки, поэтому боги, называемые «видаха» –бестелесные, – чище людей. То же самое можно сказать и о социальной организации, существование которой оправдывается и определяется необходимыми функциями, в той или иной степени нечистыми. Люди, наиболее включенные в это существование и обеспечивающие наиболее полное осуществление его целей, являются самыми нечистыми. И наоборот, чистые существа, брахманы, менее всех других способны к выживанию. Таким же образом оценивается союз мужчины с женщиной. В этом союзе жена является более нечистой, потому что она ближе к природе. Оставшись в одиночестве, она освобождается от воспроизводящего органа. Понятие чистоты, затрагивающее как земных, так и небесных существ, касается и обычных предметов: растительное масло является нечистым по своей природе, потому что его получают в результате дробления зерен, что является насилием, источником нечистого. Поэтому масло сравнивают с царем: оба нечисты, хотя масло является продуктом насилия, а царь – воплощением насилия.

Вопрос чистого и нечистого, обсуждаемый в поздней «Веде», становится одним из самых главных в более поздние времена и приобретает характер навязчивой идеи в эпоху классической индийской цивилизации, а на Западе получает развитие и воплощение в понятиях добра и зла. Нужно напомнить, что в реальной жизни во все времена противопоставление чистое/нечистое служило оправданием для таких социальных явлений, как доминирование и подчинение. Чистое существо, поскольку оно чистое, должно доминировать над нечистым, подвластный человек является таковым, потому что нечист, и его подчиненность служит доказательством и выражением его нечистоты.

Обратим внимание на то, что все эти концепции имеют прежде всего репрезентативный характер. Например, холистическая1 концепция общества, в котором часть существует только во взаимодействии с его остальными составляющими и где индивидуум как личность (за исключением аскетов) не существует, где исключается равенство, а иерархия становится ключевым понятием и т.д., представлена в текстах как идеальная норма, скорее дающая ориентиры человеческому поведению, чем описывающая его. Реальность всегда существовала на определенном расстоянии от идеала, и это расстояние варьировалось в зависимости от той или иной эпохи. То же самое можно сказать об идеале нашего демократического общества, выраженном девизом «Свобода – Равенство– Братство». Нельзя утверждать, что в реальной жизни общество придерживается этого лозунга, равно как нельзя отрицать, что эти слова являются для общества источником вдохновения.

1 Холизм – идеалистическая «философия целостности». Термин введен Я. Сметсоном в книге «Holism and evolution». Согласно холизму, миром управляет процесс творческой эволюции – процесс создания новых целостностей. В ходе эволюции формы материи преобразуются и обновляются, никогда не оставаясь постоянными; холистический процесс отвергает закон сохранения энергии. (БСЭ. – Примеч. пер.)

Удивительные люди