Общество и историческая память

Сегодня, когда традиционная Индия оживает в археологических раскопках, а знания, передаваемые в древности брахманами, хранятся в книгах, еще встречаются редкие эрудиты, наследники давней классической интеллектуальной традиции. Эти интеллектуалы, прозванные пандитами (писатели, ученые), были создателями и признанными хранителями различных «Шастра» –трактатов, научных течений, написанных не только на санскрите, но и на других культурных языках. Каждый разговорный язык имел свою научно обоснованную форму, построенную в соответствии с законами санскрита, и его распространение ограничивалось определенной территорией. Ученые, пользовавшиеся санскритом, подстраивали его под императивы преподаваемой ими дисциплины.

Обучение у этих ученых было искусством тренировки памяти. Невозможно себе представить, какие «библиотеки» хранили эти пандиты в своих головах! До окончательного формирования письменности передача священных текстов «Вед» происходила устно путем запоминания наизусть как самих текстов, так и их вариантов. Когда письменность, вероятно среднеазиатского происхождения, была адаптирована к индийским местным наречиям, возникли трудности при фиксировании с ее помощью священных источников. Поскольку «Веды» существовали прежде всего, в устной форме, их письменное воплощение считалось искажением их природы и покушением на статус. Тогда как слову, произнесенному по памяти (а не прочтенному в документе), придавалось огромное значение, письменный язык предназначался для малозначимых текстов. Фактически письменность становилась дополнением к слову.

Структура многих произведений определялась именно устной формой их существования и использования. Когда их стали записывать, пришлось изобретать новые правила и условия, что и подтверждается «Сутрой» грамматиста Панини. В триаде «мысль, слово и действие», которую цитируют всегда и по любому поводу и которая подводит черту под каждым видом человеческой деятельности, слову отводится ведущая роль. Ведические гимны называют «суктами», то есть хорошо рассказанными (а не хорошо продуманными или хорошо записанными). На ученого возлагалась обязанность декламации, т.е. рассказывание наизусть, а не чтение. Он был «патхака» – декламатор, что не шло ни в какое сравнение с профессией писца. Вплоть до нашего века ученые могли наизусть рассказать монументальные произведения, хотя, вероятно, сумели бы записать их или прочитать. Письменность все же мало-помалу проникала в жизнь, оказывая поддержку памяти. В классический период брахманы обладали монополией на слово Закона, которое они получали и передавали через «вместилище», называемое нами памятью. Первые письменные свидетельства, дошедшие до нас (эдикты, объявления), были выбиты на камнях.

Знаки гравировали на колоннах и скалах. В санскрите не было глагола «писать», для передачи этого процесса использовали глаголы «гравировать», «высекать». Для фиксирования знаний пользовались различными растительными материалами, в частности, разновидностями пальмового дерева, на которых писец гравировал знаки. Основу с высеченными знаками (размером 4–8 см, 25–35 см) покрывали растворенной в жидкости сажей, излишки которой удаляли, и на кремовом фоне оставались черные буквы текста. С двух сторон на концах пробивали отверстия, сквозь которые протягивалась тесемка, удерживающая листы вместе. В условиях индийского климата подобные рукописи сохранялись не более двух-трех веков. На севере, в частности, в Кашмире, встречаются рукописи, выполненные на березовой коре и украшенные иллюстрациями. До нас не дошло ни одной рукописи «Вед», датируемой античным периодом; самые старые из них сохранились только за пределами Индии, в пустынях Центральной Азии.

При обучении большое значение придавалось не только запоминанию, но и воспоминаниям, в частности, о пережитом опыте. Обычно рождение представлялось как явление духовной монады, теряющей свою память при облачении в телесную оболочку. Серьезные тексты («Гарбха-упанишада») повествуют о страданиях души, которая, возрождаясь в новом теле, вспоминает о своих предыдущих воплощениях, зная, что далее она не будет иметь о них никаких представлений. Освобождение воспринималось как выход из цикла рождений, и в этом случае имелась возможность вспомнить о предыдущих воплощениях, потому что человек выходил из-под влияния подавляющей силы инстинкта размножения. В сфере любви эта концепция принимала форму любви с первого взгляда. Считалось, что в момент зарождения чувства в едином порыве объединялись воспоминания, любовь и созерцание и воспроизводилось прошлое, в котором эти люди уже любили друг друга. В поэмах любовники вспоминают о своих предыдущих любовных ощущениях: красавица краснеет, когда ее будущий муж, пробуждая в своем сознании дремлющие эмоции, вспоминает их прошлую страсть, становящуюся мостом к будущим любовным утехам.

«Я начинал с поцелуев в губы, а дальше от поцелуя к поцелую я доходил до пупка, но ты не разрешила мне целовать эту часть твоего тела, и пусть моя память, которой повезло больше, целует ее».

(Харша. Найшадхачарита, XX, 92)

Знать – это значит узнавать снова и вспоминать. Таким образом, человеческая психика представлена как область, структуированная в соответствии с прошлым опытом, оставившим в ней свои следы, называемые «васанами» – ароматами. Как коробка сохраняет запахи от когда-то хранившихся в ней благовоний, так и память (на физиологическом уровне) удерживает в себе весь накопившийся опыт от предыдущих воплощений. Ароматы прошлого пропитывают память в форме «санскары» – впечатлений. Именно эти впечатления совместно с личностью индивидуума и формируют память. Обучение, требуя запоминать тексты, одновременно тренирует память и способствует становлению личности. Заучивание наизусть, насыщая память знаниями, дает возможность направлять развитие человеческой личности, то есть возвышать ее. Пандиты, то есть ученые, писатели, посвящали всю свою жизнь тренировке памяти и внимания, дополняя это освоением искусства рассуждений.

Медицинский трактат «Чарака-самхита» (100 г. до н.э. с более поздними включениями) описывает идеального врача и главным образом объясняет, как происходит формирование будущего доктора: самостоятельное изучение предмета, обучение у эрудитов и беседы с ними служат основой его профессионального становления, что, разумеется, предполагает и наличие учителя. Послушаем один из его советов:

«Нелегко достичь берегов океана медицинских знаний. Стремясь к этому, нельзя допускать небрежности. Нужно делать многое и даже более того. Всему ценному и важному мы должны обучаться даже у врагов, не испытывая при этом чувства соперничества. Ведь окружающий мир – это учитель для умного и враг для глупца. Следовательно, умный человек должен наблюдать явления, прислушиваться к советам даже врага, который может обогатить его знаниями, дать славу, здоровье, благосостояние и известность».

(Чарака-самхита, Вимана)

Удивительные люди